06:36 

"Отравление"

Что ж, первый тематический пост в сообществе, поэтому позволю себе пофлудить.
Во-первых, спасибо нашему дорогому киборгу, что решил поддержать этот сумасшедший проект!
Во-вторых, админ позволил себе вольность и часть рассказа вылезла в комментарии.

Название: Третий рассказ про Катерину
Автор: Мирланда
Жанр: псевдо-историческое (допетровское) фэнтези<
Предупреждение: описание отравления главных персонажей, мысли главного персонажа о своём электорате и общая сырость сюжета.
Краткое содержание: Царица Катерина продолжает царствовать над лесным царством и конфликтовать с митрополитом Макарием. Однако кто-то третий вмешался в этот спор, в результате чего царица решает взять всю полноту власти в свои руки, чтобы лично обезопасить себя и своих близких.



Зима началась ранняя, снежная, тёплая. Совсем недавно ещё стояли рыжие леса, по небу неслись косяки птиц, а в полях только-только проклюнулись озимые. Потом после дня святого Латуша налетели три бури, оголили деревья, выкрасили всё в бурые и серые цвета. Катерина, выглянув после третий бури за ставни с сожалением подумала, что зима, видимо, будет ещё не скоро и придётся смотреть на грязь и слякоть. Но в тот же день с востока пришли тяжелые серые облака и засыпали лесное царство снегом. Снега падали и падали, сугробы выросли выше человека. На горбатых крышах царского терема снега было так много, что, казалось, они рухнут под его весом. Порой огромные белые комья падали вниз, рассыпались белыми шлейфами по расчищенным дорожкам или сливались с огромными снежными горами. Дворцовая челядь ходила по двору, с опаской глядя на нависающие над ними снежные козырьки. На третий день на боярскую думу приехал сам Макарий. Катерина глядела, как он вылезает из санного возка, весь красный, в лиловой шубе, пошел вдоль крытой галереи дворцовой церкви. В груди царицы снова родился гнев. Она резко посмотрела на нависший прямо над Макарием снежный ком. Белый козырёк вздрогнул и рухнул прямо на митрополита. Катерина хохотала до боли в животе, глядя, как откапывают божьего слугу и его свиту из сугроба.

- Вот этого я и боялся, - пробормотал Младвел, сидящий за столом напротив дочери и читающий какую-то грамоту из Малахита.

- Чего?

- Что ты начнёшь вот так вредить людям.

- Он это заслужил, - обиженно буркнула царица.

- Ну и что? Сегодня ты обрушила на него снег. А завтра вырвешь ему сердце.

- Что?! - Катерине стало плохо. Но не от мысли, что она может ещё кого-нибудь убить. Она терпеть не могла даже мысли о крови. А уж возможность того, что она увидит...

- Как ты мог подумать, что я решу... что я вот так... что я!... - возмущенно выдохнула царица. Воевода равнодушно пожал плечами.

- Тебе будет достаточно просто разозлиться на Макария.

- Батя...

- Милостивый Елеславень не успел обучить тебя, а я не знаю, как к этому делу приступить.

- Так тебя же как-то учили с собой справляться.

- Дело в том, что я учился сам. И я не хочу, чтобы с тобой произошло то же, что и со мной.

- А как ты учился?

- Тебе этот способ не понравится.

- Отец, я уже взрослая и мне можно рассказывать всё.

- Может быть, и можно. Но, милая моя, есть истории, которые я сам не хочу тебе рассказывать.

- Расскажи. Мне же любопытно!

- Да что ж там рассказывать... Я тебя как предупреждал, так и учился. Столько народу перебил, что вспомнить страшно.

- Насмерть? - только и ахнула Катерина. Воевода невесело улыбнулся.

- Совсем насмерть. Одного прямо у моего дьяка-учителя в доме убил. Имя не помню... Пришел, орал... я ребёнок домашний был, тихий. Да и лет мне ещё даже десяти не было. Ну, я испугался, и его разорвало, как пузырь с квасом...

- О боже, - царица прижала ладони к лицу, представив себе это зрелище.

- Да. Ошмётки по всей палате были. Мне тогда, можно сказать, повезло. На меня никто не подумал. А того дьяка сожгли как чёрта.

- Как сожгли? - глаза царицы стали круглыми от ужаса.

- А вот так. Он тому, что разорвало, денег был должен, ну, все и решили, что дьяк ему отдавать их не хотел и убил так.

- Какой ужас...

- Да. Мне тогда повезло. А вот когда я так убил мачеху, уже не отвертелся.

- Что? Ты...

- Убил мачеху. Об этом я, надо сказать, не жалею. Она дрянью полной была… Отец никак за меня не заступался. Вот я и не выдержал всего этого. А когда понял, что случилось, сбежал, потому, как меня за такое убьют... Да что я тебе такое рассказываю! - спохватился воевода. - Ты главное запомни, что злиться тебе пока нельзя.

- Господи, - Катерина потрясенно покачала головой. - Я... я ведь могла тебя убить! И дедушку... А может быть...

- Вот это точно глупость, - нахмурился воевода. - Милостивый Елеславень умер не из-за тебя. Чародумам трудно убивать себе подобных, так что и за меня, и за мальчиков можешь не волноваться.

- А ты меня на чароплёта научишь?

- Попробую, милая. А теперь пошли готовиться к приёму нашего святейшего митрополита. Ты ведь не собираешься выходить к своим боярам с неприбранной косой?

- А почему бы и нет? – тряхнула головой царица. – Авось перемрут все от такого зрелища, а я на их места новых бояр найду. Потолковей!





Почти каждый день маленькие царевна и царевичи вместе с Рыжкой, своей молодой смешливой нянькой, катались на санках с валов княжеского детинца. Валы были все заснеженные, с огромными пушистыми сугробами внизу. Так весело было разогнаться, запрыгнуть в санки, с визгом скатиться вниз, где санки зарываются изогнутыми полозьями в снег, а все, кто на них сидел, кубарям летят вперёд.

Воевода Младвел относился к этим забавам довольно спокойно. Митрополит и бояре – с ужасом, тем более что царица велела не сгонять с валов низкородных детей.

- Аааа! – Рыжка и один стражник разогнали санки. Рыжка запрыгнула в санки позади царицы, с визгом вцепилась в резную спинку. Взметнулись снежные хлопья, царица и маленькие царевичи завопили от восторга. Санки весело скатились с горки и пробежали от основания вала почти до маленькой красивой церкви Святой Велены. А уже оттуда бегом обратно, толкая санки вшестером, чтобы снова с визгом и смехом скатиться вниз.

Обратно в терем царица с братиками возвращалась вся в снегу. Мальчишки долго с хохотом гонялись друг за другом, обсыпая себя и окружающих снегом. После таких прогулок сама царица уходила в книжную палату и либо читала, либо шла к отцу и разбирала государственные грамоты. Писали много. В основном были челобитные на воевод и знатных бояр, которые слали посадские и ответные оправдательные грамоты проклятых воров.

- И кому мне верить? – уныло спрашивала царица, положив перед собой на стол такие парные грамоты. Сама царица, не будь на лице отца такого задумчивого выражения, без колебаний вняла бы жалобам посадских.

- Нужно разобраться в этом.

- Как? Они пишут, что виноват. Он пишет – что жалуются, потому что он блюдет законы.

- Отправь туда своих людей.

- Каких людей? Они у меня разве есть? – горько спросила царица. – Они есть только у тебя.

- Хм… Значит, отправим моих людей, пока у тебя не появятся свои, - вздохнул воевода. – Милая моя, всему своё время. Пройдёт ещё несколько лет, и ты вполне сможешь взять власть в свои руки.

- Столько ждать…

- Ничего. Итак, куда мы будем посылать наших людей? – воевода притянул к себе обе грамоты и посмотрел на титул бумаг. – Итак, в Муров. Второе – думаю, в Каменск-на-Яике. А вот по поводу Закатного мне сегодня прислали одну грамоту. Очень любопытную, надо сказать.

- Про что там?

- Оборотни начали войну с Паутинкой.

- С остроухими?

- Да.

- Если они захватят Паутинку, то наши общие границы увеличатся почти в двое! – Катерина вскочила на ноги. - А если они на нас нападут?

- Вряд ли. У нас непроходимые леса, каждая деревенька среди деревьев прячется. С неба не подлетишь, а на лесной дороге их десятка воев перебьёт.

Катерина облегчённо перевела дух. Что может быть хуже войны? Ничего.

- Батя, а ты воевал?

- Нет, не приходилось. Твой дедушка, покойный Елеславень, тот да, воевал молодым. Его твоя бабушка как раз среди десятников и заприметила... Кто это у нас там? - воевода подошел к окну светлицы и выглянул во двор. Там красивый размалёванный санный возок митрополита норовил подъехать к царскому красному крыльцу, а две воев Кожедуба, размахивая копьями, его отгоняли. Возница махал кнутом и орал в ответ, что везёт самого митрополита с важным делом к царице. Стражники не унимались, махали руками, кричали и пугали коней, но дальше не пускали. Красное крыльцо было только для царицы и ни для кого более. Митрополиту полагалось выходить на каменное крыльцо Ризоположенной церкви, а уже из неё идти по длинным проходам в тронную палату, если царица изволит выйти.

- Снова он, - мрачно объявила Катерина, подойдя к окошку и прижавшись щекой к плечу отца. - Батенька, я его боюсь. Он меня убить хочет.

- Не сможет. Уж что-что, а защитить тебя и мальчиков я всегда смогу.

- Всё-равно боюсь. Смотри, он считает, что он здесь хозяин. Ишь, не хочет к церкви ехать, - пробурчала девушка, зло смотря сквозь белые стеклянные кусочки окна на расписной возок. - И ведь не приструнить его.

- Почему же? Ты в тот день его здорово осадила. Церковь ведь учит, что вся царская власть над нами - от Бога. Значит, ты тоже Им выбрана, поэтому наш митрополит Макарий обречён оставаться на втором месте после тебя.

- Если бы. Кто ж мои слова слышал? Ты, эти бородачи глупые да Макарий с его холопами. А эти бороды меня предадут в любой момент. Макарий им золотой сундук покажет, они ему сапоги целовать будут.

- Милая моя девочка, не грусти так, - Младвел повернулся к дочери и прижал её, как маленькую, к себе. Катерина послушно уткнулась носом в пахнущую духами плотную ткань на плече отца.

- А что мне ещё делать? Я всю жизнь, сколько себя помню, боюсь. Сначала бабушки, потом мамы, теперь Макария. И дядю боюсь.

- Твой дядя умер.

- Ну и что? Он всё-равно страшный, - всхлипнула Катерина. - Я спать одна боюсь, потому что мне кажется, что он на меня смотрит!

- Бедная моя, - воевода поцеловал девочку в лоб и улыбнулся. - Ничего никогда не бойся! Ты сильная.

- Скажешь тоже... Я даже мышей и темноты боюсь. Какая же я сильная...

- Сильная. Ты же моя девочка, - воевода снова посмотрел во двор терема. Там Макарий всё не оставлял надежд прорваться к Красному крыльцу. Митрополит высунулся из возка, потрясал кулаком и грозил топорщащейся из собольего воротника рыжей бородой. Катерина зло засопела в плечо отцу.

- Ненавижу их всех, - прошипела юная царица и сдвинула густые некрасивые брови. Лошадка, запряженная в возок митрополита, взвилась на дыбы, словно её ужалил в круп огромный овод, истерично заржала и кинулась прочь, грудью снеся стоявшего у неё на пути стражника. Возница упал с седла в снежный сугроб, митрополит с воплем скрылся внутри возка.

Царица тихо засмеялась.

- Ринка, я же тебе говорил, чтобы ты так больше не делала!

- Бать, я же не злилась. Я подумав!

- Мало ли, что ты там надумала! – недовольно пробурчал воевода. – Пороть теперь тебя буду за такие выходки, как покойный Елеславень делал!

Катерина хотела было возмутиться, но поняв, что отец тихонько смеётся в бороду, тоже улыбнулась.

- Не поймаешь. Я тогда маленькая была, убежать не могла от дедушки. А теперь я большая, ты меня не поймаешь! – девушка кинулась прочь от окна.

- Ой ли? – Катерина не успела заметить, как отец оказался рядом. Воевода мягко взял дочь за запястье, развернул и крепко сжал руками. Руки царицы оказались прижаты к её бокам. Воевода насмешливо фыркнул ей в ухо:

- Что ж, милостивая царица, вам не убежать!

- Батя, щекотно! – завизжала царица, брыкаясь и поджимая к груди ноги. Воевода покачнулся, но устоял.

- Милостивая царица, этим вы меня не проймёте! Я поднимал на руки вашу почтенную бабушку, а она была ой какой душкой!

- Батя, отпусти! – Катерина не выдержала и расхохоталась. Щекотки она боялась всю жизнь. Ещё её бабушка, души не чаявшая в маленькой внучке, любила возиться с Катериной, заставляя её хохотать до слёз, щекоча девочке бока маленькими пухлыми пальцами. Потом, похоронив, любимую жену, так со внучкой возился Елеславень.

- Не пущу, - воевода покрепче перехватил девочку руками и закружился на месте. Катерина крепко зажмурилась и завизжала ещё громче.

- Эй, Ринка, сейчас сюда вся стража сбежится, решит, что я тебя убиваю!

- А что ты делаешь? Батенька, отпусти!

- Обещаешь быть послушной и умненькой?

- Я всегда такая!

- Ой не всегда! А ну обещай, давай мне своё царское слово! А то пожалеешь!

- Аа! Батя, ну не надо, - Катерина снова согнулась от щекотки.

- Обещай немедленно!

- Да! Я буду умной и… Аа! Батя, не надо! Ну пожалуйста!

- Ну ладно. Меня всё-таки называют милостивым воеводой. Так уж и быть, пожалею тебя, - Младвел осторожно опустил дочь на ноги. Катерина, хихикая и потирая бока, выпрямилась и заглянула в улыбающееся лицо отца.

- А я, так уж и быть, не буду держать на тебя обиды, воевода, - так же деланно-серьёзно объявила царица. Младвел широко улыбнулся и погладил дочь по волосам.

- Батя, а что с войной в Паутинке? Оттуда есть вести?

- Точных пока нет. Говорят, они уже захватили столицу, и царь Арх-Араветт объявил царём Паутинки своего старшего сына.

- Царём? Там же остроухие нелюди живут! А Араветт и его дети – оборотни!,

- А какая разница? Если они действительно захватили Паутинку, то могут делать всё, что угодно.

- Черти!

- Ринка! – возмущенно воскликнул воевода.

- А что? – царица независимо мотнула головой. - Батенька, а если они на нас всё-таки нападут?

- Оборотни? Нет, они в леса не сунутся. Тут им развернуться негде. Они же огромные и с крыльями.

- А если они вздумают лес поджечь?

- Ну… пока им эта идея в головы не приходила. К тому же наши с ними силы сейчас примерно равны, а у них на границе с Диким Полем Черепаховые царицы, которые постоянно воюют со всеми соседями.

- Но если они захватят Паутинку, то получат водные пути почти до самого Северска!

- Хм… - воевода задумался и прошел к длинному кованому сундуку, чтобы достать оттуда карту царства. – И в правду, - Младвел пошелестел старым пергаментом, - по Водяне и Малой Роже… Как же ты всё это помнишь! И что будем делать?

- Когда началась эта война?

- Три дня назад.

- Три дня… Черти! За три дня они могли бы уже несколько раз захватить эту чёртову Паутинку! – царица разволновалась так, словно оборотни уже поднимались по лесным рекам к столице Лесного царства. – Батюшка, а может отправить к ним дружину из Закатного?

- А успеем? – с сомнением покачал головой воевода. – Ко мне гонец три дня шел. Ещё два дня на обратный путь. За пять дней там разное может случиться.

- Черти! – снова выругалась Катерина. – Ну почему же так медленно?!

- Милая, гонцы едут так быстро, как могут.

- Медленно! А можно вести как-нибудь быстрее отправлять?

- Как, милая?

- Не знаю. Как-нибудь! Это же очень медленно! Если оборотни нас напасть решат, мы даже не будем знать об этом!

- Ринка, они на нас не нападут. А если и рискнут, то до Северска они не дойдут.

- А вдруг дойдут?

- Ну, - воевода посмотрел на стол, на котором лежали государственные грамоты. – Для этого я каждый день занимаюсь такими вот грамотами. ты не поверишь, сколького можно добиться, просто правильно сказав несколько слов.

- Знаю. Я ведь Макария так заставила замолчать!

- Да, тогда ты здорово придумала. Но этого мало. Он теперь тебя в покое не оставит, пока кто-нибудь из вас не победит.

- И как ты думаешь, кто это будет?

- Мы с тобой, разумеется. Я своих детей в обиду давать не намерен. Теперь, когда почтеннейшего Елеславеня с нами нет, я обязан заботиться о вас.

- Знаю. Хорошо, что ты у меня есть!

- Я тоже рад, что я есть... Смотри, батюшка-митрополит возвращается.

- Где? - Катерина подошла к окошку и с довольной улыбкой увидела, как толстенький митрополит, завёрнутый в три шубы, бредёт по заснеженному двору к положенному ему крыльцу. Стражники зубоскалили над митрополичьими холопами, тащившими за хозяином скамеечку для ног, какой-то ларчик и свёрток с митрополичьей митрой.

- Вот теперь всё правильно, - прошипела Катерина, глядя на митрополита выпученными от ярости глазами. Её отец осторожно задвинул окошко занавеской и тихо проговорил.

- Он будет просить с тобой встречи. Думаю, неразумно отказывать ему в этом. Он богат и к тому же стоит во главе церкви, а это, поверь мне, сила.

- Хорошо, но бежать к нему на встречу я не буду. Подождёт, - Катерина, мотнув тяжелой косой, развернулась лицом к двери из палаты. - Вечером расскажешь мне, как идут дела на Хребте, хорошо? Мне любопытно, когда можно будет вооружить железом дружину Кожедуба.

- Хорошо, - Младвел по привычке наклонил голову в знак прощания, как привык при правлении покойной супруги и её отца.



Каждое утро Катерины начиналось с расчёсывания волос. Рыжка, взяв в руки гребень, расчёсывала кончики царских волос, потом поднималась всё выше и выше. Катерина, чтобы тратить меньше времени, тоже брала гребень и некоторые пряди расчёсывала лично.

Хоть она и родилась с уродливым лицом и нескладной фигурой, Господь всё же послал ей небольшое утешение: её косы. Когда она была маленькой, бабка лично подстригала ей тоненькие шелковые прядки, приговаривая, что, когда царевна повзрослеет, у неё будут такие косы, что первые красавицы, увидев их, будут падать наземь от зависти. Бабка не ошиблась. К шестнадцати годам волосы царицы превратились в чёрно-каштановый блестящий водопад почти до колен. Рыжка заплетала их в длинную косу, которую либо укладывала кольцами на голову, чтобы царский венец не падал с головы царицу, либо, если Катерина хотела надеть на голову что-нибудь другое, в две перевитые жемчужными нитями и лентами косы. Порой волосы были настолько тяжелы, что приходилось вплетать в косы кожаные ремешки, которые Рыжка хитро крепила на царской макушке под венцом - всё чтобы волосы не выпадали от тяжести.

- Эх, мне бы такие волосы, может быть, за воеводу замуж вышла бы, - часто беззлобно вздыхала Рыжка, проводя в тёмных волосах гребнем. Катерина в такие моменты молча искоса разглядывала служанку в круглом бронзовом зеркале и недоумевала: Рыжка была ладненькой, с высокой грудью и тонкими косточками, а лицо девки было не в пример красивее царицыного - круглое, румяное, чуть сбрызнутое конопушками, с весёлыми серыми глазами. Да и коса у неё тоже была хорошая, толстая, красная, как огонь, гладкая - волосок к волоску! К тому же Рыжка - её подружка. За такой воеводы должны были в очереди вставать и драться за неё, а глупенькая этого не понимает!

Рыжка помогла царице одеть тяжелое парчовое платье, бармы и жемчужный венец, больше похожий на диковинный дом морского владыки, набелила лицо и нарисовала чёрной тушью глаза и брови. Катерина не любила эту краску, но так её лицо хотя бы не выглядело совсем уж страшно.

Принимать митрополита Катерина велела в малой двустолпной палате, где она обычно трапезничала по праздникам или с гостями. Так как время близилось к ужину, слуги споро стелили белую скатерть на один из столов, ставили большие серебряные блюда с пучеглазыми зайцами, лисами и медведями на ободках, приносили тёплое вино с пряностями, морсы и варенья. Когда Катерина в сопровождении двух десятников и воеводы Кожедуба вышла в палату, там уже были митрополит и её отец. В сумраке палаты царице показалось, что она видит двух медведей: маленького, лохматого и рыжего, и высокого, с горбатым загривком и тощими лапами. Воевода и митрополит что-то обсуждали - Катерина не расслышала их голосов, а они, заметив девушку, замолчали и поклонились. Катерина только запомнила, как не по-церковному зло горели глаза митрополита. "Он вед батюшку ненавидит ещё больше, чем меня!" - невольно подумала царица и невесело согласилась с собой: ведь, хоть она и была царицей, за неё пока правили сначала дед, а теперь отец. Вот только Младвел, верный ученик Елеславеня, был молод, здоров и умён. Такого не так просто свести в могилу, не говоря уж о том, чтобы заставить выпустить из рук власть.

Катерина наклонила голову, позволив митрополиту осенить себя крестным знамением и села за стол.

- Разделите с нами трапезу, владыка, - царица подняла руку в широком розовом парчовом рукаве и обвела жестом стол.

- С радостью, милостивая царица, - митрополит сел напротив неё, широко перекрестился и сладко осведомился, - А где маленькие царевичи?

- Они устали и отправились отдыхать, - бросила Катерина. - Надеюсь, вас это не огорчит?

- Ни в коей мере, хотя присутствие ваших милых братьев для меня всегда праздник, - митрополит дождался, когда царице нальют наваристой, жёлтой ухи, и тоже принялся за еду. Катерина сжала пальцами золотую ложку. "Праздник, да? Да я разрешу им к тебе приблизиться только если сойду с ума!"

Воевода Кожедуб завёл разговор о замечательно соколиной охоте в Светлолесье. Младвел вежливо поддакивал ему, митрополит же перебирал пальцами в тяжелых перстнях, словно слушать о соколах ему было неприятно. Катерина обрадовалась этому и принялась задавать Кожедубу вопросы про птиц и можно ли будет отправиться на охоту в такой снег.

Митрополит явно рассердился, но пока молчал.

Подали печёную морскую рыбу с яблоками. Катерина смотрела, как её отец и воевода Кожедуб едят, выплёвывая косточки и хрящики прямо на скатерть. Почему-то ей это было очень неприятно. Хорошо хоть, никто из них не лез прямо руками в тарелки. По полу из маленьких деревянных дощечек, быстро перебирая лапками, пробежала одна из обитающих в тереме кошек. Зверёк волок в пасти серый комок со скорбно обвисшими лапками. Катерина очень боялась мышей, поэтому кошек в её доме было много. Было даже несколько крысодавов, бесстрашно изводящих этих ужасных созданий.

Кошечка подбежала к столу и, положив добычу к креслу царицы, мявкнула, глядя на девушку круглыми желтыми глазами. Один из слуг забрал дохлую мышь, а Катерина велела поставить маленькому хищнику свою тарелку с объедками. Из темноты вынырнул ещё один зверёк, почти взрослый тощий дымчатый котёнок. Кошечка фыркнула на него, но от тарелки отгонять не стала.

- Милостивая царица, - голос Макария донёсся до Катерины как сквозь туман, и девушка внезапно поняла, что не заметила, как митрополит начал разговор, ради которого он сюда явился.

- Повторите ещё раз, владыка, я задумалась.

- В Закатном появились воры, которые пытаются объявить новую веру.

- Веру?

- Да, милостивая царица. Эти бунтовщики жгут церкви, поругают наши иконы...

- А кому они хотят поклоняться?

- Какому-то богу нелюдей, милостивая царица.

- Хм, - Катерина вопросительно посмотрела на отца. Тот неопределённо покачал головой. Катерина подумала, а не придумывает ли почтеннейший Макарий? Вот только зачем?

- И чем им наша вера не угодила? - Катерина пожала плечами. - И зачем они церквы жгут?

- Епископ Авгатий пишет, что они на месте церквей свои идолы ставят, царскую и мою власть хулят.

- Хм... - Катерина жестом велела, чтобы ей налили ещё вина. Холоп послушно налил ей из кувшина южного красного вина, добавил сладкой патоки с пряностями и размешал. Макарий тоже постучал кубком по столу. Царица задумчиво пригубила вино и проговорила:

- А что от меня-то вам надо, владыка? Я церковь не притесняю, наместники епископов любят. Почтеннейший Авгатий мог бы обратиться к воеводе Кожебою, он бы не отказал ему в помощи против воров. Али там такая беда случилась, что воевода с ней справиться уже не может?

- Хотелось бы вашего согласия на их изгнание из царства, - Макарий дождался, пока его чашу не наполнят, покачал кубок с вином в руке и сделал большой глоток.

- Нет, - решительно объявила царица.

- Милостивая царица!...

- Нет. Это дело митрополичье и воевод, я в него вмешиваться не намерена, - Катерина скосила глаза на отца. Тот едва заметно кивнул и улыбнулся. Кожедуб одобрительно хмыкал и поглаживал кудрявую бороду. Царица перевела сбившееся дыхание и улыбнулась себе. Голова у неё закружилась от волнения. Всё-таки хорошо родиться умненькой: дай она сейчас своё согласие, Макарий может кого угодно казнить от её имени, а потом пойди и докажи, что убитый от её имени был её верным подданным, а она велела казнить только воров.

Макарий, не скрывая досады, сделал большой глоток из кубка, потом ещё два. Катерина хмуро смотрела, как движется под задравшейся бородой движется его кадык и как струйка вина течёт по умасленным волосам. В голове девушки загудело, руки стали ватными. Ей показалось, что она вылетела из собственного тела и теперь смотрит на всё со стороны, настолько все внезапно показались ей маленькими и далёкими. Мявкнула кошка - звук донёсся как из далека.

Макарий подавился вином и захрипел.

Воевода Кожедуб протянул руку, чтобы легонько похлопать митрополита по спине, но Макарий вскочил на ноги, тяжело опёрся на стол и принялся мотать головой и хватать себя рукой за шею. Его глаза выпучились, лицо покраснело, с губ капала слюна. Митрополит рухнул на колени, и его вырвало прямо на скрипучий деревянный пол. Кожедуб вскочил на ноги и с ужасом в глазах кинулся к митрополиту. С порога завопила девка, с грохотом уронив блюдо с яблочным пирогом.

Катерина почувствовала, как внутри неё словно разгорается огонь. Она недоумённо открыла рот, чтобы пожаловаться на это отцу и спросить, что случилось с Макарием, как огонь, казалось, поглотил всю её. Желудок подпрыгнул в её нутре, и царицу вырвало прямо на блюдо, стоящее перед ней. Младвел с бледным лицом кинулся к ней, крича, чтобы позвали лекаря. Катерина рухнула прямо с кресла на руки отца, хрипя и всхлипывая от страха.

- Лекаря, чёртовы отродья! - кричал воевода, гладя дочь по голове и синими от ужаса губами шепча то ли заклинания, то ли молитвы. Катерина почти не запомнила, как прибежали слуги, как ввели травницу - хорошего лекаря надо было везти из города - и как та заставила Младвела влить дочери в глотку какой-то настой, от которого царицу тотчас же пронесло. То же сделали и с Макарием, потом положили его на скатерть и понесли куда-то в покой. Катерину понёс её отец. Она, едва живая, смотрела на мир мутными, полными слёз глазами. Звуки доносились слабо. Что-то бормотал отец. Кричали дуры-девки. Завопила Рыжка - её голос ни с кем не спутать. Сразу же за ней зарыдали братики. Катерина хотела было сказать им, что она просто устала, но её снова скрутил спазм в нутре.

Её положили на ложе, раздели и обмыли, накрыли тяжелым тёплым одеялом. Снова появилась та травница, заставила её много пить. Её снова стало рвать. Она пыталась отбиться от этой глупой женщины, но силы царицу покинули, и она упала в забытье.



Митрополит Макарий скончался через час после того, как выпил яда. Воевода Кожедуб дал собакам полакать вино, что пили царица и митрополит, и те издохли. Холопа, который наливал царице вина не нашли, хотя разъяренные дружинники Кожедуба перерыли весь детинец. Уйти же холоп никуда не мог - царский детинец стоял на крутом холме, словно паря над городом, и выйти из него можно было только через ворота.

На третий день к детинцу подошла толпа из пасадских и городских воев. Шли молча, некоторые несли образа. Собравшись перед нижними воротами, люд, помявшись, начал кричать, что хочет видеть царицу, коли она не померла. Кто-то завопил, что царицу-де отравил отец, когда узнал, что она захотела править сама, а его, колдуна, сослать в дальний монастырь. Кто-то начал вопить, что хочет царицей "царскую дочь Броньку". К ним вышел воевода Кожедуб и принялся уговаривать успокоиться, пока его дружинники рыскали по толпе, вытаскивая тех, кто кричал про Броньку.

Но толпа расходиться не желала. Когда Кожедуб уже хотел было пригрозить расправой, из детинца на шум вышел воевода Младвел и велел выбрать пятерых почтенных посадских, чтобы проведать больную царицу. Толпа угомонилась почти сразу: чароплёта, молодого и красивого, хорошо знали в городе. Воевода всегда был весел, румян и быстр, кафтан на нём блестел серебром и золотом, а крозно лихо развевалось над крупом его коня. Теперь же он был тёмен, сутул, а кафтан на нём был одет небрежно, а руки опущены.

Выбрали двёх почтенных купцов, бронника, гончара и эмальщика. Их молча проводили в ворота детинца. Там, в молчаливом сопровождении нескольких стражников и воевод, они прошли по тёмным палатам в царскую спальню.

Царица лежала на ложе, закутанная в тяжелые одеяла на мягких подушках. Лицо девушки было бледным, косы длинными змеями лежали вокруг её головы. Она дышала, тяжело поднимая грудь и сжимая руками меховое одеяло на животе. Половинка окна была открыта, но в светлице всё-равно пахло потом и рвотой.

Посадские робко вошли внутрь следом за воеводами. Младвел сразу же сел на складной стульчик и взял руку дочери. Царица приоткрыла глаза, огляделась и тихо что-то прошептала воеводе. Посадские робко жались у порога. Младвел погладил царицу по руке и велел принести ей воды. Катерина снова опустила тяжелые покрасневшие веки и замерла. В палату вошла рыжая конопатая девка в широком платке с цветами. К её юбке жались два мальчика в цветных кафтанчиках и с тёмными кудрями. Заметив в палате посторонних, маленькие царевичи спрятались за юбку девки. Кожедуб махнул рукой, велев пасадским выйти и идти в город.

Перепуганных горожан вывели из детинца. Толпа их молча ждала. Увидев, что их посланники целы, люд загомонил. Их мгновенно разлучили, втащили в толпу и принялись расспрашивать, орать и внимательно слушать. По приказу Кожедуба из толпы вытащили воеводу городской дружины и нескольких его сотников. Дворцовый воевода приказал весь день быть на чеку и не дать толпе спалить город.

- Иначе, когда милостивая царица оправится, я первым делом доложу ей, что городской воевода зря получает казённые гривны.

В итоге на радостях о спасении царицы от яда, толпа спалила лишь подворье племянника Макария, да ещё семь дней, пока царица не встала на ноги, каждый день звонили во все колокола.



Младвел, оправившись от потрясения, принялся искать тех, кто отравил царицу и митрополита. Травница Мокрушка, работавшая в тереме стряпухой, объявила, что царицу отравили соком вехшки. Чароплёт первым делом подумал, что она его Ринку и отравила, но, послушав её мысли, понял, что женщина была не при чём.

- Бабка ведьмой была, я у неё в Светлолесье росла, - простодушно объяснила свои знания Мокрушка. - Да и на кой мне матушку травить-то, воевода! Я ж с детишками у неё в тереме живу, бед не знаю!

Холопа-виночерпия искали, но не нашли. Младвел весь извёлся, обнюхивая кувшин, который он держал и пытаясь навести на него чары - всё бес толку. От отчаянья и злости чароплёт стал хмурым и злым, стал часто запираться у себя в палате и много колдовал. Потом он выходил уставший, с чёрными кругами под глазами и шел к дочери.

Царица поправлялась, много ела и пила. Она похудела, кожа словно облепляла толстые тяжелые кости и крупные суставы. Взгляд стал подозрительным, движения резкими и совсем не царскими. Лекарь прописал ей свинцовый крем от хвори, но она велела его выкинуть и подпускала к себе только Мокрушку. Стряпуха пыталась уговорить царицу слушать лекаря, но та объявила, что от его мазей ей лишь хуже становится.

Воевода Кожедуб, когда царица могла сидеть на ложе, обложившись подушками, привёл к неё ту самую Броньку. Это оказалась худородная некрасивая девка, похожая на царицу длинным носом и густыми бровями. Подбородок у неё был маленький, словно его вовсе и не было, а коса - жидкая. Глядя на царицу, она тряслась всем телом. Катерина не почувствовала к ней ни жалости, ни злости. Что с ней потом сделал Кожедуб, она никогда не любопытствовала. Так же равнодушно царица выслушала известие о смерти митрополита и его племянников. Кожедуб, недовольный таким безразличием царицы, дёргал себя за бороду. Младвел же, в надежде, что дочь развеселится, принёс ей из книжной палаты её любимые "Стратегия и тактика" и "Истории правителей". Воевода оказался прав: уже через день чтения царица снова стала весела, долго разговаривала с отцом и строила планы, как и кого посадить в кресло митрополита. Царица, ни разу за свою жизнь не видевшая церковных соборов, представляла их себе очень смутно и считала это чем-то вроде боярской думы. Младвелу возразить ей было нечего. На соборах почтеннейшие епископы тоже порой таскали друг друга за бороды и сквернословили так, что чертям становилось стыдно.



Ещё, как только по городу разнёсся слух, что царица выздоровела, в царский терем потянулись бояре. Катерина встречала их в книжной палате вяло и безразлично. Когда счёт гостям перевалил за второй десяток, она рассердилась и ушла в палату к братикам, где воевода Младвел учил их грамоте.

- Батюшка, - царица отослала малышей к воеводе Кожедубу, который учил их ратном уделу и села рядом с отцом. – Мне страшно.

- Милая, всё же прошло…

- Ничего не прошло, - резко перебила её Катерина. – Кто меня отравил? Зачем? Откуда я могу это узнать?

Воевода растерялся, не зная, что ответить. Но Катерина, похоже, не нуждалась в ответах.

- Я ничего не знаю, батюшка! И ты ничего не знаешь! Я боюсь есть и пить! В этот раз Господь меня уберёг, но будет ли он меня беречь в другой?

- Разумеется, будет, ты же…

- Никто я! – Катерина вскочила на ноги. – Я куколка! Когда у меня сломаются ножки или отвалится головка, меня выкинут за забор!

- Ринка…

- Мне нужны те, кто убил Макария и хотел убить меня! – девушка в возбуждении вскочила на ноги и уставилась на отца горящим безумным взглядом. Воеводе стало страшно. Почти сто лет назад в лесном царстве появилась безумная царица, Златорада, но её закололи в собственной кровати слуги из страха, что она велит их казнить. Неужели его девочку ждёт такая же судьба? Воевода мотнул головой, отгоняя ужасные видения. Теперь глаза Катерины ему казались не безумными, а просто злыми.

- Первым делом, мне нужен будет холоп, который будет пробовать всю мою пищу. И лучше всего, не один. Взять их можно из боярской семьи. Какие более всего меня не любят?

- Ринка, что ты задумала?

- Не перебивай, батюшка. Лучше возьми мне в услужение старших сыновей – за них будут переживать и не решатся причинять мне вред.

- Ты говоришь о заложниках!

- Да. Ещё вели найти в царстве толкового знахаря, чтобы всегда был при мне. В этот раз мне повезло, что Мокрушка под рукой оказалась, а коли меня чем-нибудь боле сильным траванут?

- Вех – смертельная трава, Ринка. А ты её переварила…

- Повезло, - отмахнулась царица. – И хочу съездить в Закатный.

- Ринка!

- Батя!

- Не пущу, - решительно объявил воевода. – Ринка, да ты понимаешь, что ты говоришь? Коли ты сейчас из города уедешь, посадские снова волноваться начнут! А если им ещё одну такую Броньку подсунут? Что будешь делать?

- Убью её, - равнодушно бросила царица. – Вот что буду делать. Тогда я хочу хотя бы посмотреть, какая туда идёт дорога. Просто краешек, батя! Воевода Кожедуб говорил, что она туда идёт петляя и вся разбитая. Если это так, то надо проложить новую!

- Это легко сказать, милая…

- И легко сделать, - твёрдо отрезала Катерина, прямо взглянув отцу в глаза. – Я хочу править, как царица, батюшка. И мне кажется, мне пора уже это делать.





@темы: фэнтези, тёмное фэнтези, рассказ, приветствуется критика

Комментарии
2010-05-16 в 14:23 

ойёй... а нельзя это почитабельней оформить? убрать полужирный крупный шрифт, убрать эти цветные переливы... читать невозможно же!

2010-05-16 в 15:51 

Sanguiss Incarnadine, вот так лучше??

2010-05-16 в 15:59 

Нечего сказать? Скажи древнюю мудрость (древняя мудрость)
Пожалуй, да.
Еще б шапку оформить наподобие
Автор: .....
и т.д....
(извините, что влез)

2010-05-16 в 16:13 

Бяка-сан, да ничего) исправила)

2010-05-16 в 16:38 

Мирланда о, теперь намного лучше, спасибо! прочитаю чуть позже, сюжет уже заинтересовал, только с работой завал, спешу...

2010-05-16 в 17:52 

librarian-f
Ничего, буду ждать)

URL
2010-05-16 в 20:33 

итак, пока кофячу, откритикую)) сразу оговорюсь -- очень редко у меня найдётся время настолько подробно вычитывать. на будущее -- просто скажу: пропустите через ворд и отловите блох. ибо опечаток и ошибок -- ТЬМА ТЬМУЩАЯ.
а жирным шрифтом выделю те детали, что понравились ;-) потому что мне текст в общем и целом очень понравился -- люблю такие вещи, с таким сюжетом. прямо мррр. ^_^

ну, поехали)

налетели три бури
а почему три? может, просто "бури"?

Катерина, выглянув после третий бури за ставни с сожалением подумала
после треТЬЕй. и зпт после "ставни".

Снега падали и падали, сугробы выросли выше человека.
не снега, а снег падал и падал.

На горбатых крышах царского терема снега было так много, что, казалось, они рухнут под его весом.
к концу предложения теряется связь местоимения "они" с крышами теремов. напиши просто "терема рухнут".

падали вниз
языковое излишество. падать -- по значению слова "лететь вниз", а не вверх.

Катерина глядела, как он вылезает из санного возка, весь красный, в лиловой шубе, пошел вдоль крытой галереи дворцовой церкви.
ась? вылезает -- и вдруг пошёл. нестыковка времён.

Ты главное запомни
"главное" выделить зпт с обеих сторон

Чародумам
какое классное слово!


кубарям
кубарЕм

В основном были челобитные на воевод и знатных бояр, которые слали посадские и ответные оправдательные грамоты проклятых воров.
перед "и" зпт

Муров
а точно не МуроМ?

а две воев Кожедуба
двОе

каждая деревенька среди деревьев прячется
неуклюжее построение фразы. я понимаю, что хотелось сказать, но так не говорят. напиши "...домам деревья -- охрана" или как-то так.

Всё-равно
без дефиса

увеличатся почти в двое
вдвое слитно

похоронив, любимую жену
зпт лишняя

перехватил девочку руками
излишество. ясно, что не ногами.

И в правду
вправду слитно

не падал с головы царицу
царицЫ

Катерина очень боялась мышей, поэтому кошек в её доме было много. Было даже несколько крысодавов, бесстрашно изводящих этих ужасных созданий.
крысодавы кошек изводили или всё-таки крыс?))

она упала в забытье
впала, а не упала

толпа из пасадских
пОсадских

двёх
двух

Воевода Кожедуб дал собакам полакать вино, что пили царица и митрополит, и те издохли.
кто издох? царица и митрополит?)))))

весь день быть на чеку
начеку слитно

женщина была не при чём
нИ при чём

всё бес толку
беЗ толку

Лекарь прописал ей свинцовый крем от хвори, но она велела его выкинуть и подпускала к себе только Мокрушку.
правильно сделала! хренасе свинцовый крем прописывать. да там еще хуже отравление будет -- тяжёлым металлом-то...

На соборах почтеннейшие епископы тоже порой таскали друг друга за бороды и сквернословили так, что чертям становилось стыдно.
прелесть))))))

2010-05-16 в 22:20 

Sanguiss Incarnadine, вай, сколько опечаток:shuffle2:*ушла устанавливать ворд обратно*

правильно сделала! хренасе свинцовый крем прописывать. да там еще хуже отравление будет -- тяжёлым металлом-то...

Да, она умная) а ещё в иваногрозновой Московии (я ей вдохновлялась) были ртутные примочки и разные подобные прелести - живи и радуйся))

   

Малая Библиотека

главная