21:20 

1. Название произведения. "Чужеземец"
2. Автор. я
3. Жанр (если вы считаете, что он не представлен в темах записей) историческое фэнтези с отсылом к миру Толкиена
4. наличие насилия, секса или чего-нибудь, что по вашему мнению может быть неприятно другим читателям нет
5. аннотация произведения. почти все эльфы ушли в Валинор. но некоторые пожелали остаться.

Вот уже четвертый день, с того самого утра, как гонцы принесли весть о войне, чужеземец сидел на берегу Борисфена и смотрел в прозрачную воду. Риннат наблюдала за ним.
Она всегда наблюдала за ним. Она помнила, как он пел ей песни, когда она еще спала в колыбели. Помнила, как он рассказывал ей диковинные сказки, держа за руку, водил по темным коридорам городища, носил на руках, когда она уставала. Он приносил ее к берегу Борисфена. Река шептала ей свои неясные речи, а Риннат чудилось, что лишь один этот чужеземец понимает их. Но хранит их тайну.
Риннат наблюдала за ним всю свою жизнь длиною в шестнадцать лет. Но только сегодня она вдруг осознала, что его лицо не несет на себе отпечатка времени. Состарился ее отец, могучий воин и мудрый царь. Морщины избороздили строгие лица советников. Но этот чужеземец оставался молодым.
Риннат говорили, как однажды он приплыл в землю скифов на лодке. С собой он вез лук, длинный кинжал искусной работы и пустой колчан. Воины царя окружили его. Даже не думая убегать или сопротивляться, он предстал перед царем — это было задолго до рождения Риннат, как рассказывали старухи — произнес несколько слов на непонятном языке и запел песню. И песня эта была так прекрасна, печальна и величественна, что стражи его, все — закаленные в боях и очерствелые душой, бросили оружие и стояли, не в силах побороть наваждение. И с тех пор чужеземец не покидал городища, и пел свои песни отцу Риннат, и самой Риннат, от ее рождения.
Никто не мог превзойти его в искусстве лучника. Он учил подростков стрелять. И молодые скифы, которых он обучил, славились на всю страну — только в далеких землях родичей-массагетов, откуда сейчас надвигалась война, были еще такие меткие лучники. Он любил поединки на акинаках, богато украшенных резьбой. Он мог целый день сидеть в царской сокровищнице, перебирая браслеты, пекторали, кольца… и думал, думал… и взор его становился туманен.
А теперь он сидел и смотрел в течение Борисфена.
Риннат приблизилась к нему. Сердце у нее забилось чаще и заныло тоскливой болью — и сама Риннат не знала, отчего.
— Ты от рассвета до заката здесь, — молвила она.
Чужеземец обернулся.
— Садись. Поглядим на воду. Она, как время.
И острее защемило в груди Риннат.
— Откуда ты пришел? — спросила она. — Как твое имя?
— Зачем тебе знать? — задумчиво сказал он.
— Я хочу знать, уж не дух ли ты из тех, что живут на солнце и луне, охраняют реки, наших коней и нас, и навеивают нам сны.
Он пристально взглянул ей в лицо. Усмехнулся. И снова дрогнуло сердце Риннат.
— Время не властно над тобою, — продолжала она, — и человеку не спеть таких песен, какие поёшь ты. Наши лучшие воины не ровня тебе — их стрелам не догнать твоих… Наши самые зоркие юноши не видят орла в небе так высоко, как ты. Твой кинжал не затупился и не заржавел за много лет, что ты живешь у моего отца. Самых норовистых коней объезжаешь ты без узды и сбруи… Ты легче снега, потому что никогда не бывало следов твоих на его покрове… И солнце не слепит тебя… и ты сам, как свет солнечный!..
Он молчал, только улыбался, глядя в глаза Риннат, а в груди ее сердце стучало сильней и сильней.
— Каждую ночь, как исполнилось мне пятнадцать вёсен, снишься ты мне, чужеземец! Прекрасней тебя никого я не встречала. Но я боюсь думать о тебе! И не стыжусь признаться тебе, потому что ты, верно, дух, спустившийся с небес — а ведь я поверяла им свои сны о тебе… Скажи же мне, кто ты! Если дух — унеси меня в свою страну! Если смертный — молю, храни мою тайну, законы племени суровы, я не смею открыться отцу!..
Риннат умолкла, прижала руки к груди, смотрела на чужеземца и, трепеща, ждала его ответа.
— Я не дух, — наконец проговорил он, — однако и моею ты не можешь быть, Риннат. Давным-давно ушло то время, когда мы властвовали над землей, принадлежащей ныне людям. Я последний из дивного народа. Я старше твоего племени… твоей земли… неба, облаков, что видишь ты над собой, солнца, что тебя согревает. Я видел, как оно восходило, когда еще было молодым. И я был молод в те дни. Смерть не придет ко мне, пока я сам ее не призову… и сегодня мой последний день здесь!
— Нет! Не уходи! Или позволь мне уйти с тобой! — воскликнула Риннат, бросаясь к нему.
Он остановил ее движением ладони:
— Завтра я возглавлю то войско, что твой отец посылает на помощь массагетам. Их страну захватили персы. Массагетам не хватает оружия и людей. Завтра я отправлюсь в путь. Слишком долго длится моя жизнь, и пришло мне время уйти к тем, кого я помню, словно смерть унесла их только вчера…
Он поднялся на ноги. Вынул из складок одежды что-то, блеснувшее в лучах закатного солнца. Протянул руки:
— Возьми это на память обо мне, Риннат.
На висках ее закачались две маленькие золотые звезды.
— И не плачь. Дар забвения — великое благо.
Риннат дала волю слезам. Когда же она отняла руки от лица, чужеземец уже исчез. Река сверкала под солнцем, по-прежнему шепча что-то на своем языке. Но теперь некому было пересказать речи Борисфена для Риннат, даже если б она осмелилась попросить чужеземца об этом.

@темы: миниатюра, приветствуется критика, фэнтези

Комментарии
2010-05-17 в 02:01 

Сулимэль
Я смеюсь и взмываю в небо, я и сам себе не верю...
Красиво. Но - извините за резкость - заезженно.
Кто только не писал нечто душещипательное об оставшихся в Мире Дольнем элдар - и хоть бы в одном рассказе обошлось без такой Риннат.
Единственное, что понравилось - необычные декорации. Кажется, к царице Томирис в войско еще никто эльфов не записывал.
Вот, кстати, о чем бы написать вместо очередной риннат - о том, как древний и могущественный эльф-военачальник влюбляется в гордую и властную царицу, немолодую уже женщину, чьи дни клонятся к закату - и она отвергает его любовь, отвергает именно потому, что он бессмертен...
Эх, кто б написал такое!
Так нет же, плодят инфантильных эльфофанаток...

2010-05-17 в 12:45 

Вот, кстати, о чем бы написать вместо очередной риннат - о том, как древний и могущественный эльф-военачальник влюбляется в гордую и властную царицу, немолодую уже женщину, чьи дни клонятся к закату - и она отвергает его любовь, отвергает именно потому, что он бессмертен...
Эх, кто б написал такое!

ну вот на вас явно и возложена сия прекрасная миссия) видите, как хорошо, что я не отняла у вас поле для деятельности ;-)

спасибо за отзыв)

2010-05-17 в 13:03 

Сулимэль
Я смеюсь и взмываю в небо, я и сам себе не верю...
Sanguiss Incarnadine
Не мой жанр и стиль. Я про Томирис не потяну - ее даже Геродот еле-еле смог описать...
А вот у Вас бы вышло.
Извините за резкость - просто "накушался" уже этой тематики.

2010-05-17 в 13:28 

А вот у Вас бы вышло.
а мне влом. да и эту писульку сочиняла только для красивых словес. фанфик, он фанфик и есть.

Я про Томирис не потяну - ее даже Геродот еле-еле смог описать...
а воображение на что?))) чай, не исторический же труд писать, с претензией на достоверность...

2010-05-17 в 13:54 

Сулимэль
Я смеюсь и взмываю в небо, я и сам себе не верю...
Стиль не мой и жанр не мой - и вдобавок это потребовало бы времени и вдохновения, целиком ушедшего на "Птычек".

   

Малая Библиотека

главная